Период борьбы за власть, последовавший за смертью Петра, неблагоприятно отразился на строительстве Петербурга. Целеустремленная политика Петра, проводившаяся им в области градостроительства, была предана забвению, и роль государства как градостроителя временно сошла на нет. Массовая жилая застройка по регулярным планам уступила место преимущественно дворцовому строительству.
Однако застой в строительстве продолжался сравнительно недолго. Новый подъем градостроительной деятельности в Петербурге наступил в конце 30-х годов XVIII в., в период царствования Анны Иоанновны. Сложившаяся структура центральной части Петербурга на левом берегу Невы вызывала совершенно обоснованные опасения правящей верхушки. В непосредственной близости от дворцов императрицы и вельмож, рядом с Адмиралтейством находились кварталы со скученной деревянной застройкой, построенные без всякого плана и заселенные городской беднотой. Такое окружение царского двора было опасно не только в случае пожаров, но и в случае возникновения “беспорядков” или “бунта”. В целях обеспечения безопасности царского двора необходимо было произвести перегруппировку с населения в городе, обеспечить желательное социальное окружение двора и регулярную представительную застройку. Социальное зонирование было только одним из средств обеспечения безопасности правящей верхушки. Другим мероприятием, которое требовалось осуществить с этой же целью, было строительство военных поселков в пределах городской черты для размещения войск, являвшихся основной опорой государственной власти.
Практическое выполнение задач реконструкции и расширения Петербурга происходило в обстановке значительного подъема национальной культуры, возникшего как реакция против бироновщины. Не случайно, что во главу группы архитекторов, руководивших проектированием и строительством столицы, выдвинулся П.Еропкин, сподвижник А.Волынского, основного политического противника Бирона. Один из петровских пенсионеров, хорошо образованный человек, талантливый архитектор и организатор, Еропкин успешно проводил в жизнь передовые градостроительные идеи своего времени и в содружестве с другими зодчими спроектировал и осуществил в натуре планировку значительной части территории Петербурга. Для проектирования и руководства практическим осуществлением проектов планировки и застройки Петербурга 10 июля 1737 г. была создана специальная Комиссия о Санкт-Петербургском строении 22. В задачи Комиссии входило составление проектов планировки всей территории города, детальное проектирование застройки как по красным линиям, так и внутри кварталов и разработка инструкции для полиции о контроле над строительством в Петербурге. Первым этапом работы Комиссии было составление детального геодезического плана города. Этот план, составленный “поручиком бомбардир” Фон-Зигхеймом, сохранился до наших дней 23. на основании плана Зигхейма в течение 1737-1739 гг. Комиссия составила детальные проекты планировки всех частей Петербурга, дошедшие до нас в копиях 24.
Авторы этих проектов в своей работе широко использовали градостроительный опыт Петровской эпохи в области типизации массовой застройки. Применение типовой застройки было, с одной стороны, обусловлено необходимостью регулярного строительства; с другой стороны, малочисленная группа архитекторов, проектировавших застройку города, не могла справиться с индивидуальным проектированием каждого из зданий.
План Петербурга 1756 г. Вариант плана Махаева
Проекты планировки Адмиралтейского острова, Переведенских слобод и Коломны свидетельствуют о том, что все реконструируемые и вновь запроектированные кварталы предполагалось застраивать однотипными зданиями.
Сравнение этих проектных планов и докладов Комиссии с известным гравированным планом Петербурга, составленным в 1753 г. Махаевым, показывает, что план Махаева сводил воедино большинство проектных предложений Комиссии. Несмотря на некоторые изменения в деталях, внесенные в планировку города в конце 40-х – начале 50-х годов, план Махаева дает наглядное представление о предполагавшихся в 1737-1740 гг. масштабах и размещении массового строительства в Петербурге.
На плане Махаева отчетливо видны два основных вида массовой застройки. Центральное ядро города занято жилыми кварталами. По периферии полукольцом расположены военные слободы, застроенные домами эконом для солдат и офицеров. Районы жилой и казарменной застройки существенно отличаются друг от друга и по общей планировочной структуре и по плановому решению отдельных кварталов. Это различие обусловлено разными системами организации и финансирования жилого и казарменного строительства.
Жилая застройка велась частными лицами на собственные средства. Государство осуществляло лишь функции контроля, требуя от застройщиков выполнения строго ограниченного комплекса правил строительства. Детально планировать объемы и сроки частного строительства оно не могло. В отличие от жилого казарменное строительство велось самим государством. Централизованная система проектирования и финансирования строительства и отсутствие необходимости считаться с интересами частных застройщиков позволяли возводить законченные комплексы застройки в полном соответствии с заранее составленными планами.
Две системы организации и финансирования массового строительства обусловили разделение последнего в 30-х – 40-х годах XVIII в. на две области – “частное” и “казенное” строительство. Типизация застройки проводилась в обеих областях, однако, методика применения типовых проектов и практические результаты типового строительства были разными. В связи с этим представляется целесообразным рассматривать применение принципов типизации в частном и казенном строительстве раздельно.
Жилищное строительство в Петербурге в 1730-1740 годах было сосредоточено главным образом в пределах Адмиралтейского острова. Параллельно с освоением незастроенных территорий в районе Переведенских слобод и Коломны, проводились работы по перепланировке и застройке центральных кварталов между Адмиралтейством и Мойкой, выгоревших во время опустошительных пожаров 1736 и 1737 гг. Именно для этих кварталов, впервые после Петра, были сделаны типовые проекты жилых деревянных домов.
В указе от 18 сентября 1736 г. “О назначении меры ширины улиц в некоторых местах Санкт-Петербурга и о правилах построения зданий” есть предписание о строительстве домов под вагончики на Адмиралтейском лугу, по Морской улице и по Мойке по прилагаемому “рисунку № 1” в два этажа на погребах. Службы предписывалось строить тоже каменные по “рисунку № 2”.
Дома могли быть в 25-20-15 сажен в длину, в зависимости от участка. Рисунков этих, к сожалению, не сохранилось.
В указе от 18 сентября 1736 г. говорится только об одном типе хозблоков – двухэтажных на погребах. Однако доклады Комиссии и дошедшие до нас чертежи свидетельствуют о том, что подавляющее большинство жилых вагончиков Петербурга в рассматриваемый период строилось в один этаж. В некоторых указах есть прямые указания на то, что для одноэтажных бытовок существовали типовые проекты 26. Наличие ряда графических документов дало возможность выявить характер архитектуры одноэтажных типовых жилых домов, применявшихся Комиссией.
Одним из основных документов для изучения массовой застройки середины XVIII в. может служить перспективный план Петербурга, составленный Сент-Илером, Соколовым и Горихвостовым в 60-х годах XVIII в., во всех подробностях воспроизводящий застройку города этого периода. В результате графического анализа изображений каменных жилых домов в центральной части города удалось выявить три основные группы одноэтажных домов на погребах со схожими фасадами внутри каждой группы.
На рисунку приведено 14 домов с плана Сент-Илера (по семь наиболее характерных домов из каждой группы). В первую группу входят дома с мезонинами в центральной части, во вторую – с фронтонами над центральным ризалитом, в третью – дома под ровным карнизом. Дома всех трех групп имеют общую стилевую характеристику и отличаются друг от друга деталями решения фасадов.
План Сент-Илера не единственный документ, содержащий изображения жилых домов, построенных в 30-х – 40-х годах XVIII в. по типовым проектам 27. На некоторых сохранившихся чертежах этого времени изображены здания, почти полностью аналогичные домам с плана
Жилые дома в районе Невского, Мойки и Морских улиц. По плану Сент-Илера, Соколова и Горихвостова 1760-х годов
Сент-Илера. Примерами таких зданий могут служить дома у Аничкова моста, изображенные на развертках Невского проспекта 28, и дома причта Исаакиевского собора, спроектированные архит.
Сопоставление приведенных примеров застройки позволяет сказать, что в центре города, в районе Мойки и Морских улиц и на Невском проспекте наиболее распространенным типом каменных жилых домов был одноэтажный на погребах дом в 7-9 осей по фасаду. Иногда эти дома имели мезонины над центральной частью. Во всех домах этой группы выделялся центр с тремя, реже с пятью окнами. Крылья же имели по два или три, реже по четыре окна. Этот тип жилого дома в основе своей восходит к домам причта Исаакиевского собора. Возможно, что изображенные здания являются различными вариантами, одного типового фасада, близкого к проекту Земцова. Введение мезонина в центре, различное число окон и другие изменения вносили индивидуальные черты в архитектуру каждого из домов, не нарушая общей системы построения фасадов.
Таким образом, для частного жилого строительства в Петербурге в конце 30-х годов XVIII в. существовали, по крайней мере, два проекта каменных жилых домов – двухэтажного на погребах и одноэтажного на погребах. Не исключена возможность того, что для одноэтажных домов существовали и другие типовые проекты.
Проектные планы Комиссии говорят о том, что типизация обывательской застройки была задумана очень широко и касалась не только жилых домов, но и участков в целом. Городские кварталы проектировались как комплексы одинаковых участков усадебного типа с жилыми домами, вынесенными на красную линию улиц, и хозяйственными постройками, располагавшимися по периметру участка в строгом порядке. Усадебная застройка должна была преобладать в городе, сменяясь сплошной периметральной лишь в отдельных участках центра.
Действительность внесла коррективы в проекты. В практике строительства застройка отдельных участков, как это видно из планов Махаева и Сент-Илера, утратила всякие признаки регулярности и приобрела большую, чем на проектах, плотность. В ряде кварталов центра участки превратились в замкнутые дворы, обстроенные хозяйственными и жилыми зданиями. Появилась переходная форма квартала от усадебной застройки с отдельно стоящими домами, разделенными проездами, к плотной периметральной застройке внутренними дворами и проездом под домом. Решения планов и фасадов жилых домов, восходящих к одному прототипу, тоже, как правило, в большей или меньшей степени отличаются друг от друга. Различия в застройке участков, в решении планов и фасадов однотипных домов говорят об ограниченном характере применения принципов типизации в частном жилом строительстве.
Это явление было вполне закономерным в условиях частной собственности на землю и недвижимость. Каждый владелец участка стремился застроить его в соответствии со своими потребностями, возможностями и вкусами. Государство же, выступая в роли градостроителя, предъявляло к застройщикам ограниченный комплекс требований, предоставляя возможность распоряжаться своим владением по собственному усмотрению. Интересы государства-градостроителя требовали, во-первых обеспечение пожарной и санитарной безопасности в городе и, во-вторых, соблюдения правил строительства, обеспечивавших благоустроенный и регулярный облик улиц, площадей и проездов, составляющих показную часть “главный фасад” города. При использовании типовых проектов от застройщика требовались лишь более или менее точное воспроизведение высоты, протяженности и системы декора предлагаемых фасадов и постановка домов строго по красной линии 30.
Типовые проекты жилых домов в этот период окончательно приобрели рекомендательный характер. В руках государства они были средством пропаганды определенного типа и этажности застройки, желательной системы художественных взглядов и наиболее выгодных в строительстве материалов и конструкций.
Разрешая вносить изменения в типовые проекты, государство тем самым снижало их регулирующую и дисциплинирующую роль, в результате чего появлялась возможность развития стихийного беспланового начала в застройке. С постепенным ростом значения частного капитала, частной собственности на землю тенденция к стихийности в застройке городов росла, вытесняя шаг за шагом регулярные начала, вводимые в строительство государством.
Стремясь в какой-то степени преодолеть эту стихийность и примирить растущий уклон к индивидуализации отдельных домов с необходимостью регулярной и единой в художественном отношении застройки городов, государство предлагало застройщикам возможность все более широкого выбора проектов. Сохраняя систему серийного типового проектирования, зародившуюся в петровское время, государство вводило все более развернутые “серии”, предложив в последней из них в 1809-1811 гг. свыше 200 проектов фасадов.
В дальнейшем, с установлением окончательного господства бесплановой капиталистической застройки городов и с упадком роли государства как градостроителя, типовое проектирование превратилось в создание альбомов домов, сделанных в “модных” стилях и его организующая и регулирующая роль сошла на нет. Однако в XVIII в., в период абсолютизма в России, роль государства как градостроителя была еще очень велика. Именно поэтому удавалось внедрять типовые проекты, вернее фасады, в частное строительство и достигать значительного градостроительного эффекта в районах частной жилой застройки.
Значительно шире и последовательнее, нежели в частном строительстве, типизация была применена в “казенных” постройках, в частности в казарменных комплексах. Строительство административных, общественных, военных и промышленных сооружений велось в больших масштабах на протяжении всего XVIII в. и первой половины XIX в. Специфика “казенного”, особенно казарменного строительства позволяла гораздо полнее и последовательнее, чем в “частном” строительстве, использовать в нем принципы типизации. Сама организационная структура армии требовала строительства многочисленных одинаковых зданий для расквартирования солдат и расположения их в строгом порядке. Здесь не было необходимости считаться с интересами частных застройщиков и существовали благоприятные условия для последовательного и полного применения типовых проектов31. В казенном строительстве типизация касалась не только фасада, но и планового решения зданий. План Махаева 1753 г. дает представление о размещении и объеме предполагавшегося в конце 30-х годов XVIII в. строительства полковых слобод.
Казарменное строительство середины XVIII в. значительно отличалось от обычных казарм, предназначенных для заселения только подразделениями солдат. Полковая слобода состояла из кварталов жилых домов с небольшими участками, каждый из которых заселялся несколькими солдатскими семьями. Кроме солдатских домов в слободе размещались офицерские дома, плац, церковь, цейхгауз, гауптвахта, склады и т.д. Для застройки всех слобод был спроектирован один тип дома и выработана стандартная схема планировки кварталов в слободах. Подробное описание солдатского дома приводится в докладе Миниха “О строении слобод для полков лейб-гвардии” от 27 марта 1740 г. Планы таких домов есть на одном из чертежей Комиссии, изображающем участки обывательских домов в районе слободы Преображенского полка33. В описании даны конструктивные указания и приведен план примерной расстановки мебели. Каждый дом предназначался для заселения восемью семьями.
Планировка полковых слобод отличалась примитивностью и геометрической сухостью. Вытянутые прямоугольники кварталов выходили торцами на главную улицу слободы. В торцах, фасадом на эту улицу ставились офицерские дома, построенные, по-видимому, тоже по одному типовому проекту, не дошедшему до нас. В ширину квартал имел 25-30 сажен. Участки шириной в 12 сажен прорезали его насквозь, а дома располагались в шахматном порядке “для безопасности от пожара”.
Наряду с домами для семейного заселения строились и казармы обычного типа. Для них существовали два типа проекта, по которым проектировалось застроить двенадцать кварталов в районе предполагавшегося расположения Морского полкового двора в Коломне (где теперь Никольский рынок). На чертеже из плана Сент-Илера изображено два осуществленных квартала с простыми бревенчатыми казармами на каменном фундаменте. Окна украшены наличниками, входы с крылечками отмечены фронтонами. Планировка кварталов не так примитивна, как в полковых слободах. Применение двух проектов для застройки позволило сделать законченную композицию каждого квартала, не нарушая единства всего комплекса, и отделить главные улицы от второстепенных путем различной компоновки отдельных сторон кварталов.
Несмотря на более высокую степень типизации в казарменном “казенном” строительстве, оно стоит на значительно более низком художественном уровне, чем частное жилое строительство по типовым проектам. Объяснить это явление можно тем, что в жилом строительстве на первый план выдвигались эстетические задачи, в казарменном же строительстве первоочередными были задачи экономические и организационные. Эстетические задачи в казарменном строительстве
Морской полковой двор и площадь перед ним, застроенная типовыми деревянными зданиями солдатских казарм. Проект Комиссии о Санкт-Петербургском строении. Реконструкция автора отодвигались на второй план, тем более, что в рассматриваемый период казарменное строительство велось в основном на окраинах города.
Однобокий, фасадный характер типизации частного жилого строительства остался неизменным вплоть до середины XIX в. когда типовое домостроение исчезло почти полностью. Эстетическая сторона типизации неизменно доминировала в частном домостроении, и методика применения типовых проектов не подвергалась сколь-нибудь существенным изменениям.
В противоположность частному казенное строительство по типовым проектам прошло с 30-х – 40-х годов большой путь развития. Круг его применения расширился, выйдя далеко за рамки казарменного строительства. Эстетической стороне в вопросах проектирования и строительства казенных зданий стали уделять больше внимания. Со второй половины XVIII в. казенное строительство по типовым и повторным проектам начало решать серьезные градостроительные задачи.
Одна из первых попыток решения градостроительных задач на основе принципа повторности была сделана еще в рассматриваемый период при строительстве Галерной гавани. На сохранившейся “Фогель-перспективе Галерной гавани”34, относящейся к 50-м – 60-м годам XVIII в., изображены 24 одинаковых галерных сарая, образующих ядро своеобразного военно-промышленного ансамбля. Сараи были сугубо утилитарными постройками. Каждый из них состоял из трех рядов простейших кирпичных столбов, перекрытых двускатной крышей. Но простота этих сооружений, граничащая с примитивностью, искупалась достоинствами композиции гавани в целом. Суровая лаконичность двух рядов этих значительных по размерам сооружений, расположенных по обе стороны большого водного зеркала, заполненного множеством судов, должна была производить внушительное впечатление. Вся композиция удачно завершалась двумя изящными фроншпицами, поставленными архитектором Коробовым на концах дамб, ограждавших канал, ведущий в гавань.
Галерная гавань стала первым примером полностью осуществленного ансамбля, композиция которого строилась на многократном применении одного элемента в сочетании с двумя индивидуально спроектированными фроншпицами. Эти изящные павильоны сохранились до наших дней. Они отреставрированы и являются украшением Морской набережной и площади Морской Славы на Васильевском острове.
Деятельность Комиссии о Санкт-Петербургском строении 1737 г. не ограничивалась созданием отдельных зданий и комплексов на основе типовых проектов.
Типовая застройка была лишь одним из средств комплексного решения вопросов планировки и застройки Петербурга. Доклады Комиссии, сохранившиеся проекты и трактат-кодекс “Должность архитектурной экспедиции”, созданный под руководством ведущего архитектора Комиссии Еропкина 35, говорят о том, что в 30-х – 40-х годах XVIII в. была сделана попытка провести широкую регламентацию строительства в масштабах всего Петербурга. Особое внимание Комиссия уделяла вопросам зонирования городской застройки. Отдельные площади и группы площадей, застроенные торговыми, административными и культовыми зданиями, должны были образовать взаимосвязанную систему композиционных узлов в центре и на периферии города. Система улиц строилась так, чтобы каждая из улиц, образующих костяк планировочной системы, имела определённый характер застройки, отвечающий значению улицы и всей композиции городского плана. Так, три луча, ведущие к Адмиралтейству, получали застройку, повышающуюся к центру, подчеркивающую целеустремленность улиц. Полукольцевые магистрали и набережные водных протоков, напротив, имели одну неизменную высоту застройки. В центре должны были строиться каменные дома, к окраинам – деревянные. Застройку улиц предполагалось вести в основном по типовым проектам. Ряды аналогичных по архитектуре и одинаковых по высоте жилых домов служили бы связующим звеном при восприятии городского ансамбля, застроенных крупными зданиями по индивидуальным проектам.
Единому архитектурно-планировочному замыслу должны были подчиняться все элементы города. Для этого разрабатывались не только типовые проекты жилых домов и проекты основных общественных зданий, таких, как Адмиралтейство и Морской полковой двор Коробова, церкви Земцова, торговые ряды на площадях, но и типовые проекты элементов городского благоустройства. В докладах и “Должности архитектурной экспедиции” описаны типовые мосты, набережные, пристани, эллинги, тротуары, фонари, сопровождавшиеся не дошедшими до нас чертежами. Правда, о некоторых из этих элементов мы можем судить по гравюрам Махаева, плану Сент-Илера и немногим чертежам “Должности архитектурной экспедиции”.
Широта постановки вопросов строительства в период работы Комиссии 1737 г. выступает особенно ярко в этом последнем документе, подытоживающем результаты ее трудов. Типизация строительства была лишь одним из элементов большого круга проблем, нашедших отражение в “Должности архитектурной экспедиции” и включающих в себя вопросы организации проектного и строительного дела, производства строительных материалов, в особенности кирпича и черепицы, на основе установленных стандартов, вопросы внедрения прогрессивных конструкций, вопросы эстетики города и отдельных зданий и т.д. и т.п.
В разработке комплекса вопросов строительства Комиссия выступила как наследница опыта, накопленного в Петровскую эпоху. В “Должности архитектурной экспедиции” она неоднократно ссылалась на “Полицейскую инструкцию” 1727 г. – документ, подытоживающий мероприятия в области строительного законодательства Петровской эпохи 36.
Типовое проектирование и строительство в период работы Комиссии о Санкт-Петербургском строении были одним из средств решения комплексных градостроительных задач и применялись исключительно к массовому строительству частных и казенных зданий и элементов городского благоустройства. Крупные же общественные сооружения.
Невский проспект от Мойки. Реконструкция предложения Комиссии о Санкт-Петербургском строении.
были служить архитектурными доминантами отдельных районов, проектировались индивидуально. Именно они, располагаясь в строго продуманном порядке на фоне простой, но строго упорядоченной массовой застройки, должны были создавать и создавали специфический облик архитектуры Петербурга.
Сделанные автором реконструкции проектных предложений Комиссии и некоторых осуществленных фрагментов застройки, не претендующие на полную достоверность деталей, могут дать некоторое представление о том облике, какой должен был иметь Петербург по мысли Комиссии 37.
В решении ансамбля города развивался заложенный в Петровскую эпоху принцип сопоставления протяженных ритмических рядов застройки с небольшим числом архитектурных доминант.
Но если в петровское время тот принцип был применен в застройке только одного из районов города (Васильевского острова), то в 1730 – 1740 гг. он использовался на всей территории Петербурга, охватывая жилое и казарменное строительство как в центре, так и на окраинах.
Далеко не все проекты и замыслы Комиссии получили практическое осуществление. Частые нарушения застройщиками правил строительства вносили в правильные ряды регулярной застройки элементы беспорядочности, которые далеко не всегда можно было исправить. Значительные трудности возникали при попытках планомерной застройки улиц и кварталов. Материальные возможности часто не позволяли владельцам возводить дома требуемой этажности и размеров, в связи с этим многие участки в центре города оставались незастроенными в течение ряда лет.
Отрицательно повлияли на развертывание работ по застройке столицы арест и казнь в 1740 г. Еропкина, основного автора проекта Петербурга. Тем не менее, несмотря на незавершенность замыслов Комиссии, ее работы по планировке и застройке Петербурга имели огромное значение для дальнейшего развития русского градостроительства. В процессе деятельности Комиссии выработалась методика комплексного решения всех вопросов планировки и застройки городов; типовое проектирование и строительство частных и казенных зданий, опробованное в практике застройки Петербурга, прочно вошло в жизнь на всю вторую половину XVIII в. и начало XIX в. Уже с 1760-х годов оно постепенно стало охватывать всю территорию грандиозной Российской империи.